доступен: создал ему кошмар. На следующий день на нем лица не было: брат Бенджамен был тих и молчалив. Ему было не до того, чтобы делать мне гадости. Стоило ему прийти в себя и косо на меня посмотреть, как я повторил ему «ночное шоу» — для закрепления урока.
К сожалению, Бенджамен поделился с кем-то своими кошмарами. И слух дошел до Оливера. Он быстро связал одно с другим, и пришел ко мне. Нет, он не кричал и даже не ругался. Но впервые в его взгляде я прочел, что ему хочется меня вздуть. Конечно, Оливер этого не сделал. Он никогда не поднимал на меня руки. Лишь сказал, что это низко и подло — нападать на человека, когда тот не может тебе ответить. Это всё равно, что ударить в спину и убежать. Что выяснять отношения нужно, стоя лицом к лицу противника. Так будет честно. После чего Оливер развернулся и вышел из моей кельи. И больше не поднимал эту тему. Но по виду его я понял, что он очень разочарован во мне. А потому лучше бы он шумел и кричал. И даже ударил. Я сам пошел к нему поговорить и обещал, что никогда больше ничего подобного не сделаю. Оливер улыбнулся, кивнул и сказал, что верит мне.
Когда я поделился этим с Джеффри, крестный задумался. А потом, чуть усмехнувшись, заявил:
— Иногда мне кажется, что нас с Оливером перепутали при рождении. Потому что он — больший джентльмен, чем я. Я бы поступил так же, как ты.
Но когда я несколько облегченно вздохнул, Джеффри добавил:
— Боюсь, это значит, что мы с тобой неправы.
Так или иначе, но я держал слово, данное Оливеру. И не создавал никому кошмаров.
И вот теперь я видел кошмар Анри. Другого объяснения у меня не было. Анри жив! Но свободен ли? Меня пугала мысль о том, что жизнь его может быть хуже смерти. Что за люди напали на нас? Те, о которых предупреждал отец? Но откуда они знали о нашей семье? Отец хотел, чтобы Оливер нас спрятал. Значит, он должен был знать хоть что-то. Может быть, Оливер не всё мне рассказал? Нужно поговорить с ним.
Раздался телефонный звонок. Я взял трубку:
— Алло.
«Ты уже не спишь? Надеюсь, утро доброе?» — мягкий, заботливый голос Джеффри.
— Нет, не сплю, — я немного помедлил, раздумывая, рассказать ли Джеффри про сон, и решил, что сделаю это позже, — Я в порядке. Как ты сам?
«Как всегда — лучше не бывает. Я просто звоню узнать, как ты».
— У меня всё хорошо. Думаю, заеду к тебе на днях.
«Отлично! Буду ждать», — я даже по телефону чувствовал его улыбку.
Почему я не сказал ему? Не хочу, чтобы он волновался прежде времени. Он ведь сразу же приедет и устроит мне допрос с пристрастием.
Когда я добрался до монастыря, утренняя служба уже закончилась, и прихожане покидали храм. Я привычно взглянул на высокий шпиль, стремящийся к небу. Мне всегда хотелось взлететь вместе с ним. Но старые стены из красного кирпича цепко держали нас обоих. Интересно, что Оливер бы сказал на это? Наверное, что крепко стоять ногами на земле — не всегда так уж плохо.
Я не жалел, что не стал священником или монахом, но любил возвращаться сюда. И не только для того, чтобы навестить Оливера. Мои отношения с окружающим миром не очень удались, а в этих стенах покой возвращался в мою душу.
Я решил подождать на скамейке, пока Оливер не выйдет из храма. Но один из монахов заметил меня и пошёл сообщить ему. Вскоре показался и он сам, нашёл меня взглядом и поспешил ко мне, как всегда серьёзный и обеспокоенный. Я встал и поклонился, как обязывали правила.
— Что-то случилось, Виктор?
— Ничего страшного. Но мне нужно поговорить с тобой. Если ты не очень занят.
— Для тебя я найду минутку. И, конечно, — он чуть улыбнулся, — я очень рад тебя видеть.
Если бы дело было в моей мастерской или в поместье Джеффри, Оливер позволил бы себе более дружеское приветствие. Но здесь, на виду у братии и послушников, он должен был вести себя, как предписано уставом. Мы уселись на скамейку.
— Я видел сон Анри.
Выражение лица Оливера мгновенно изменилось: дружеское внимание превратилось во встревоженность:
— Ты уверен?
— Я… я видел смерть матери. Его глазами, — так сложно было произнести это.
Оливер коснулся рукой моего плеча.
— Ничего, я в порядке, — мне и самому хотелось в это верить.
— Но, значит… — Оливер не решался продолжить.
И я сделал это за него:
— Анри жив? Да, я почти никогда не сомневался в этом.
— Но что-то ещё ты видел, во сне? — Оливер смотрел на меня так, словно пытался прочитать увиденное мной по моему лицу.
Я покачал головой:
— Только это. Но как бы я смог увидеть те события глазами Анри — если бы его не было в живых, если это — не его сон? Он должен быть жив и где-то поблизости.
— Хорошо, если так. Но что мы можем сделать? Дать объявление о розыске?
— А если он не свободен? Не вспугнём ли мы его похитителя? Да и… как он выглядит теперь — столько лет прошло. Но нужно что-то делать. Пожалуйста, вспомни всё, что произошло тогда. Может быть, мы что-то упустили.
Оливер нахмурился и некоторое время молчал.
— Как-то твой отец пришёл навестить меня, и он явно нервничал. Что-то беспокоило его. Сначала он не хотел говорить, но потом рассказал, что познакомился с одним человеком. И человек этот очень заинтересован в его способностях — предложил ему совместное дело, или что-то вроде. Поль отказался. Мне он не назвал ни имени, ни каких-то подробностей. Сказал только, что не хочет втягивать меня, что парень этот ему не нравится, но продолжает его настойчиво уговаривать. А незадолго до нападения на вашу семью Поль просил меня спрятать вас, если с ним что-нибудь случится. И никому ни о чём не рассказывать. Я пытался его расспросить — но он категорически отказался говорить и просто ушёл.
— Вот и мне он ничего не сказал. Но почему он просил тебя спрятать нас? Почему не обратился в полицию?
Оливер пожал плечами:
— Возможно, у него не было улик против этого человека. Или тот чем-то пригрозил ему.
— Или же не доверял полиции. Но тебе-то он доверял! Почему же больше ничего не рассказал?
— Должно быть, не хотел ставить меня под удар. Или считал, что я не смогу его понять, — Оливер виновато опустил глаза, — Твой
